Кондитерская в городе Алия, Сицилия. «Это философия, которую 50 лет назад выбрал мой дед, и мы не хотим ничего менять».
В лето сумасшедших цен есть бар, где кофе стоит 30 центов. Он расположен в Алия на Сицилии, городкe с населением 3 364 человека. Добраться туда нелегко: от Палермо — сплошная стройка посреди пересохших холмов, чтобы проехать 76 километров, нужно полтора часа. Но дорожные работы — это часть пейзажа, как и редкие каменные дома, и к ним привыкаешь. В палящее утро деревня неподвижна, жизнь ощутима только под теневым навесом, над которым с 1973 года красуется надпись «Bar Pasticceria Rosticceria Perrone».
В 1960-х годах Бернардо Перроне — основатель компании — первым принес сюда идею организации кейтеринга: он оборудовал мастерскую, купил фургон и нанял персонал. Недостатка в свадьбах не было: в 1960 г. население Алии было в три раза больше, и свадьбы проводились с размахом, по-сицилийски. Основатель первым представил городку лазанью, северную кузину пасты «аль форно». Затем, поскольку в городе было всего несколько баров, он открыл свой собственный. У Перроне была мощная маркетинговая идея: сделать кофе желанным продуктом и установить на него такую низкую цену, чтобы привлечь весь город. Выпив эспрессо, клиент покупал пирожные, мороженое. Установленная цена: 20 лир, меньше трети от цены других заведений. Это сработало: настолько, что в 1973 г. удалось собрать капитал для строительства здания напротив, где сейчас находится бар, и переехать.
С тех пор мало что изменилось, почти ничего: длинный зал, сверкающий перламутром, мраморная барная стойка, ряд стеклянных витрин, изъеденных временем, полки с ликерами, пирожные и торты, выстроенные в ряд, как солдаты, яркие цвета мороженого, фотография Бернардо, ушедшего из жизни много лет назад. Сейчас за кассой улыбается его невестка, Мариаграция д’Амико, второе поколение семейного бизнеса: ее муж Джузеппе Перроне в соседнем помещении делает выпечку вместе с сыном Бернардо, дочь стоит за прилавком, все, включая вдову основателя Сантину Алессандру, которой девяносто три года, живут в этом здании. «За исключением одного работника, мы — семья, и только так мы можем жить дальше. Наши дети родились и выросли здесь, моя дочь уже в детстве готовила эспрессо, забираясь на ящик из-под пива, чтобы добраться до машины: все клиенты хотели, чтобы кофе готовила она», — говорит Мариаграция.
Тем временем, цена чашки выросла, но это только на первый взгляд: в конце лира стоила 300, потом, при обмене с евро, ее округлили до 20 центов. И так было до самой пандемии: «При продаже на вынос нам дороже обходились аксессуары к напитку — маленький стаканчик, пробка, чайная ложка, пакетик сахара: мы были вынуждены просить больше»: тридцать центов (в среднем по Италии кофе стоит 1,09 евро, данные Comunicaffè).
Тридцать центов, которые не окупают затрат: «До появления Covid и подорожания электроэнергии мы вели счет, и кофе обходился нам в 17 центов только за сырье и электричество», — говорит Джузеппе, вернувшись из мастерской, где он только что закончил делать круассаны (вручную, чтобы приготовить шестьдесят штук, ему требуется два с половиной часа). Мариаграция продолжает: «Потом счета взорвались, но мы не отказываемся от гениальной идеи моего свекра. Наш девиз: лучше потерять прибыль, чем потерять клиента».
Это работает: обычно Перроне делает 857 чашек эспрессо в день. «Небольшая обжарочная компания Allenza, которая обслуживает нас уже пятьдесят три года, выделяет один день из своего еженедельного производства только для нас». В это трудно поверить, когда берешь в руки меню, лежащее на прилавке. Оно гласит: кофе эспрессо — 0,30 евро; кофе со льдом (в данном случае это гранита) — 0,60 евро; кафе макиато — 0,40 евро; кофе коретто — 0,80 евро; капучино — 1 евро.
Тем временем бар заполняется, витрины быстро пустеют от пирожных, канноли, сладостей со свежей рикоттой с близлежащих холмов, типичных сладостей, состоящих только из миндаля и сахара. Несколько туристов с недоверием оплачивают счет. Дама из Венето говорит: «Послушайте, вы, наверное, ошиблись, у нас было два кофе и два треччине». «Все верно, — говорит Мариаграция, — один евро и восемьдесят центов».